Это означало, что включать свои спецсигналы не следовало, а нужно было просто сопровождать подозрительный автомобиль до тех пор, пока это возможно, добавил про себя Карузо. Пришло время поработать головой.

"Если бы я был такой вот тварью... Куда бы я постарался спрятаться? – Карузо сбавил скорость, продолжая думать. – В таком месте, куда достаточно легко добраться. Но при этом не на главной дороге... приличная небольшая дорога с поворотом на какой-нибудь неприметный просёлок. Легко въезжать, легко выезжать. В таком месте, где соседи не могли бы видеть или слышать, что происходит..."

Он поднял лежавший рядом с ним на сиденье микрофон.

– Карузо вызывает бирмингемскую базу.

– Слушаю тебя, Доминик, – ответил агент, сидевший на связи. Радиоаппаратура ФБР была снабжена шифраторами, и их не мог прослушать никто посторонний, если только он не располагал дешифратором, настроенным соответствующим образом.

– Я насчёт белого фургона. Насколько это точно?

– Пожилая женщина рассказала, что, когда выходила за газетой, видела маленькую девочку, подходящую под описание, разговаривавшую с каким-то парнем возле белого фургона. Подозреваемый – мужчина кавказской внешности, неопределённого возраста, никаких других примет нету. Не очень-то очень, Дом, но это все, чем мы располагаем, – сообщил специальный агент Сэнди Эллис.

– Сколько народу проходило по сексуальным преступлениям против детей? – спросил Карузо.

– Компьютер выдал в общей сложности девятнадцать. С каждым из них уже пообщались. Ни малейшего просвета. Больше ничего у нас нет, дружище.

– Понял вас, Сэнди. Отключаюсь.

Ехать дальше, внимательно смотреть по сторонам... Он задал себе вопрос: было ли в его нынешнем занятии хоть что-то общее с тем, что его брат Брайан испытал в Афганистане – одиночество, поиски врага... Его глаза шарили по обочинам в поисках отходящих от шоссе грунтовых дорог: вдруг на одной из них обнаружатся свежие следы шин.