М-2 имел при себе мальчика на побегушках в чине подполковника и чернокожую женщину ганнери-сержанта

– Генерал сейчас примет вас, капитан, – сказала секретарь, взглянув на табло стоявшего перед нею телефона.

– Спасибо, ганни, – ответил Карузо, вскочив на ноги и шагнув к двери, которую сержант предупредительно распахнула перед ним.

Бротон выглядел точно так, как и ожидал Карузо. Немногим менее шести футов росту и с такой грудной клеткой, от которой пули не слишком большого калибра должны были бы просто-напросто отскакивать. Волосы на голове вернее было бы назвать просто щетиной. Большинство морских пехотинцев считает, что пришла пора посетить парикмахера, как только волосы отрастут больше чем на полдюйма. Генерал оторвался от лежавших на столе бумаг и окинул своего посетителя сверху донизу взглядом холодных карих глаз.

Войдя, Карузо не стал отдавать честь. Как и моряки, морские пехотинцы не салютуют, находясь при оружии или «с пустой головой», то есть без форменного головного убора. Начальство уделило визуальному осмотру около трех секунд, которые для капитана тянулись если не с неделю, то все равно очень долго.

– Доброе утро, сэр.

– Присаживайтесь, капитан. – Генерал указал на кожаное кресло.

Карузо послушно сел, умудрившись при этом сохранить положение «смирно» – ноги вместе, ну, и так далее.

– Знаете, зачем я вас вызвал? – спросил Бротон.

– Нет, сэр, мне об этом не сообщили.

– Как вам нравится в разведке?

– Очень нравится, сэр, – не задумываясь, ответил Карузо. – Я думаю, что у меня лучшие НКО

– Здесь написано, что вы хорошо проявили себя в Афганистане. – Бротон помахал папкой, оклеенной по краям красно-белой полосатой лентой – так обозначались сверхсекретные материалы. Впрочем, специальные операции часто попадали в эту категорию, и Карузо был больше чем уверен, что его действия в афганских горах не предназначались для демонстрации в ночном выпуске новостей Эн-би-си.