— Поздно! Опоздал! — шептал они, упав в кресло, зарыдал. — О, негодяи! Негодяи!

От лба, изборожденного морщинами, начинался лысый череп. Нервный тик дергал подбородок. Это был человек лет пятидесяти, очень бледный, болезненного вида, с запавшими щеками.

— О ком вы говорите, месье? — спросил его префект. — О тех, что убили агента Веро? Не можете ли вы дать нам показания?

Ипполит Фовиль покачал головой.

— Нет, нет… пока это ни к чему не привело бы.

Он поднялся.

— Господин префект, я напрасно побеспокоил вас. Но я хотел знать… Я надеялся, что агент Веро ускользнул. Его показания в связи с моими были бы очень ценными. Может быть, он успел предупредить?

— Нет. Он говорил, правда, что сегодня в ночь…

Ипполит Фовиль содрогнулся.

— Сегодня? Нет, нет, это невозможно — они ничего не могут сделать со мной, они не готовы.

— Однако Веро утверждал…

— Нет, господин префект, в этом он ошибся. Мне лучше знать… Завтра вечером не раньше. И мы захватим их на месте. Ах, негодяи!

Дон Луис подошел к нему.

— Вашу мать звали Эрмелина Гуссель, не правда ли?

— Да, она умерла.

— Из Сент-Этьена?

— Да. К чему эти вопросы?

— Господин префект разъяснит вам впоследствии.

Затем дон Луис протянул коробочку с плиткой шоколада.

— Эта плитка шоколада и след зубов на ней что-нибудь говорят вам?

— О! — глухо произнес инженер. — Какая низость! Где Веро нашел это?

Он снова пошатнулся, но быстро овладел собой и направился к дверям.

— Ухожу, господин префект, ухожу… Завтра я вам все открою. Все доказательства будут у меня в руках… И вы защитите меня. Я стар, но имею право на жизнь… и мой сын тоже… и мы будем жить! О, негодяи!

Он выбежал, шатаясь, как пьяный.

Господин Демальон поднялся, чтобы отдать кое-какие распоряжения.

Дон Луис остановил его.

— Господин префект, разрешите мне заняться этим делом под вашим началом. Завещание Космо Морнингтона возлагает на меня эту обязанность… и дает мне право на это. Враги Фовиля необычайно сильны и смелы. Я сочту за честь быть сегодня около него.