Префект колебался. Он знал, что дон Луис Перенна заинтересован, чтобы никто из наследников Морнингтона не был найден или, по крайней мере, не мог предъявить свои права и таким образом стать между ним и миллионами. Откуда же такое желание защитить Ипполита Фовиля от угрожающей ему опасности? Благородство? Или высокое чувство долга? Верность памяти друга? Несколько секунд Демальон всматривался в лицо, дышащее решимостью, в умные глаза, одновременно иронические и наивные, улыбающиеся и серьезные, глаза, которые смотрели искренне и открыто, и ключа к разгадке этого интересного человека они не давали.

В кабинет вошел секретарь.

— Бригадир Мазеру здесь, господин префект.

— Пусть войдет.

Он обернулся к дону Луису.

— Бригадир Мазеру один из наших лучших агентов. Он будет вам очень полезен.

Вошел Мазеру. Это был небольшого роста человек, сухой и крепкий, с длинными усами, тяжелыми веками, слезящимися глазами. Длинные, без всякой курчавости волосы придавали ему меланхолический вид. Префект вкратце объяснил ему, в чем дело и предложил действовать сообща с доном Луисом, который посвятит его во все подробности. Таким образом, дону Луису была предоставлена возможность и полная свобода действий, префект полагался на его богатую прозорливость и инициативу. Простившись с префектом и метром Лемертюмом, дон Луис вышел вместе с Мазеру. Дорогой он рассказал своему спутнику все, что знал, и тот сразу уверовал в его профессиональный талант и отдался под его руководство.

Они решили пойти прежде всего в кафе. Там узнали, что агент Веро — постоянный посетитель кафе, писал в этот день утром длинное письмо. Официант припомнил, что сосед Веро по столику также потребовал почтовую бумагу и два раза посылал его за конвертами.

— Подмен писем, как вы и предполагали, — сказал Мазеру.